Записки учителя из колонии для девушек (часть восьмая, желания)

июля 22, 2008

Продолжение.

В колонии не принято слишком часто напоминать воспитанницам о совершен­ных ими преступлениях. Некоторые воспи­татели знакомство с вновь поступившей осужденной начинают так: «Считай, что ты живешь с нуля. Забудь прошлое. Забудь, что было, мы с тобой отныне озабоче­ны только тем, что будет». И все-таки я не уверен, можно ли заставлять наших воспитанниц забывать о прошлом и начи­нать с нуля? Так ли нужно и самому семнадцатилетнему человеку переписывать жизнь набело? Нет, ближе другой путь, тот, которым шла педагог Надежда Иванов­на Минеева, в течении двух десятков лет возглавлявшая коллектив колонии: основываясь на вчерашнем и сегодняш­нем, стремиться закладывать в души воспи­танникам иммунитет ко злу, вырабатывать уважение к себе и другим. Умения и навыки противостоять среде, . в кото­рую, к сожалению, после освобождения некоторые снова невольно попадут.

Рядом с дверью воспитательской под­пирала стенку Чичетка, председатель от­деления.

• - Я вас жду. Звать Водолажскую?
• - Зови.

Ольга робко переступила порог, села на краешек стула. Меня будто и не заме­тила, смотрела только на Зарю. Лицо красное, исцарапанное, глаза потухшие. Что переживала она сейчас? О чем ду­мала?

- Что у вас получилось с Леной, когда она пригласила тебя ночью в умывальник?

• - Подрались маленько,- тихо ответи­ла Водолажская.- Она мне, видите,- Ольга показывает царапины на лице,- но и я ей…
• - С этим потом разберемся,- оста­новила Водолажскую воспитатель.- Что говорила тебе Белова?
• - Будешь закладывать - будешь по­лучать. Больше ничего.
• - А что Цирульникова сказала, когда ты возвратилась в спальню?
• - Синяки пройдут - еще получишь,- выдавила из себя через силу Ольга.
• - В чем же твоя вина?
• - Что в КВП вступила…
• - А как ты сама думаешь, для чего вступила в комиссию внутреннего по­рядка?
• - Хочу быть среди активистов, лучше стать хочу…

Последняя фраза прозвучала несколько высокопарно, показалась неестественной. Заря в задумчивости постучала каранда­шом по столу. Я решил воспользоваться паузой.

-     Ольга, почему тебя не было на обеде? Водолажская  глянула  на  меня исподлобья и тут же опустила глаза.

-     Не хочу есть, ничего больше не хочу!

• - Ну, это ты брось,- строго гово­рит Надежда Викторовна.- Что это такое! Все утрясется, все уладится…
• - Встряхнись, выше голову! — в уни­сон воспитателю подбадривал и я.- Ты же активистка теперь!

Водолажская втянула голову в плечи.

-     Мне безразлично, что происходит в отделении. Мне объявили бойкот…

Смотрел на осунувшееся, измученное, погасшее лицо Ольги, и вдруг мне стало ее по-настоящему жалко. Бойкот - это, пожалуй, самое страшное, что может быть в колонии. Теперь воспитанница оказы­вается изолированной даже от тех, с кем приходится жить в.зоне. Никто не загово­рит с ней, не поделится своими мыс­лями. Если она к вчерашней приятель­нице подойдет, попросит иголку с ниткой - та сделает вид, что не слышит.

• - Значит, бойкот? - в задумчиво­сти повторила Заря.- Все объявили?
• - Пусть не все. Кошкарова и Чичетка бойкот не объявили, но и они мол­чат.
• - А Кузовлева? - поинтересовалась Надежда Ёикторовна.

• - Кузовлева не объявила…
• - А Оксана Дорошенко?
• - Тоже нет.

-     В таком случае могу лишь повторить слова Владимира Ивановича: выше голову! Все, Оля, иди. И чтобы обязательно была на ужине в столовой. Не вижу причины объявлять голодовку.

Заря провожала Водолажскую до двери, а я подошел к окну и почти тут же по ту сторону стекла возникло лицо Гуковой. На устах привычная улыбка, а глаза рас­терянные.

-     Извините, Владимир Иванович, вам холодно, наверное, я решила закрыть форточку.

Гукова захлопнула форточку и мгновен­но исчезла. Подслушивала? Стул, где только что сидела Водолажская, заняла Белова, высокая, косая сажень в плечах, девица с растрепанными волосами. Она оправдывалась скороговоркой, от волнения даже заикалась.

• - Не рада я, что связалась с этой Водолажской. Она ведь ненормальная, два раза так меня ударила, что…
• - Как ты относишься к КВП?

- А что КВП,- Белова махнула рукой,-     Здесь   все   это  детский   сад…

• - А там? Ты же не была на «взрос­лой»…
• - Белова опустила глаза.
• - Знаю по рассказам…
• - Может, вас помирить с Ольгой? - спросил я.- Пригласим ее, и здесь вот,- очертил рукой полукруг,- вчетвером и поговорим.

Лицо воспитанницы вмиг залило кра­ской.

-     Нет, никогда! Не нужно этого…

…Сумерки уже окончательно сгустились.

Включены мощные прожектора на вышках. Зорче всматриваются в полоску земли вдоль охраняемого периметра часовые. Только воспитанницам, танцующим на плацу под музыку «Машины времени», нет до этого дела: ко всему привыкли, не замечают…

Долго стою у арки, разделяющей жи­лую и производственную зоны, наблюдаю за девчатами. Подошел спортинструктор лейтенант Бастанжиев, остановился рядом.

-     Хорошо танцуют? - спросил громко, чтобы перекричать «Машину».-Моя школа!

-     Ловко,- признался я.- Хорошая школа.

Здесь, в колонии, многому необходи­мо учить девушек заново, в том числе и танцевать. Вот Неля Шумарина, уста­ла,  отошла  в сторонку.  Спросил  у  нее:

• - Ты раньше хорошо танцевала?
• - Хуже, конечно.
• - Почему?

- Да ведь под кайфом все время, разве на дискотеку ходят трезвыми!

Поискал глазами воспитанниц шестого отделения и не нашел.

• - Где наши все? - спросил у Нели.
• - В разных местах, разбились на груп­пы, совещаются…
• - Ну, а ты что же?

-     Не для меня это — шептаться по углам,- ответила она.- Мне, конечно, все до лампочки, но вам не стоило бы за Водолажскую заступаться. Мы вам очень не советуем.

Опять это «мы». ..

Опубликованно Воспитательство